Среда обитания Оффшорная родина

Оффшорная родина

Юрий БолдыревТатьяна Федяева: Добрый день, дорогие радиослушатели! В эфире передача «Народный интерес». Ведущая Татьяна Федяева.

Сегодня мы впервые в наступившем году встречаемся с Юрием Юрьевичем Болдыревым. С Новым годом!

Юрий Болдырев: С Новым годом, наши уважаемые радиослушатели!

Татьяна Федяева: От поздравлений переходим к суровой прозе. Или к радостной прозе. Утро нового года ознаменовалось новостями. Нас по всем каналам порадовали тем, какие чудесные подписаны законы, как всё будет хорошо и дальше — ещё лучше. Подписан закон «Об образовании». Сейчас вот подписан указ президента, который я бы назвала «О семидесятилетних». Теперь высшим чиновникам позволено работать до 70 лет. А потом можно будет до 80, до 90 и как получится. Потом я бы хотела, чтобы мы обсудили вашу статью «Ответ казачков американскому султану». Ну и, конечно, событие всенародного масштаба: Депардье стал российским гражданином.

Юрий Болдырев: Вы как-то преуменьшаете. Это событие масштаба общемировой культуры. Я не шучу. Я вчера послушал реакцию на это торжественное присвоение бывшему гражданину Франции Депардье российского гражданства за большой вклад в российскую культуру. Интересно. Эта реакция на разных радиостанциях носила такой характер. Радиослушателям задавали вопрос: все ли так легко получают российское гражданство? Те, кто жили с нами в Советском Союзе, оказались в Украине, в Белоруссии, в Казахстане. По-разному жизнь раскидала. Все ли их дети, внуки, мужья, жёны могут так легко получить гражданство? Ну, это, надо сказать, обоснованная реакция, конечно. Все ли из тех, кто достоин гражданства по праву земли, почвы, крови, чего угодно ещё, может его получить.

Меня же больше интересует другой вопрос: почему я говорю, что это событие масштаба мировой культуры? Ведь культура — это не только кино, не только картины, писанные маслом или акварелью. Не только большая и малая литература, включая жёлтую прессу. Культура — это вся система культурных или некультурных взаимоотношений. Это весь культурный, мировоззренческий контекст нашей жизни. Я в этом смысле хоть и человек не религиозный, но старообрядец. Мне всегда представлялось, что «родина там, где налоги ниже» — это постыдно.

Татьяна Федяева: Типа оффшорная родина…

Юрий Болдырев: Мне всегда представлялось, что может муж развестись с женой, может жена развестись с мужем, но не может быть основанием для этого, что где-то просто теплее и вкуснее. Должны быть какие-то другие ещё основания. То есть мне всегда казалось, что человек существо более сложное, интересное и романтическое. И содержательнее, чем просто сиюминутно «купи-продай и заплати поменьше, а захвати побольше». Вот всё, что мы видим вокруг, всё-таки человечество на основе только «купи, продай, быстрей сбеги» построить не могло. Всё-таки в основе человечества лежит что-то другое. И почему я говорю, что это событие масштаба мировой культуры. Потому что на весь мир вбрасывается, вбивается простая ясная идея: «Ах, они общество французское…». Я к французскому обществу отношусь как к любому. Где-то и критично, где-то и с уважением, где-то и с предубеждением. Я достаточно жёстко выступал против действий французского государства, за которым, хочешь–не хочешь, стоит общество, против их варварских действий по уничтожению Ливии. Одновременно я преклоняюсь перед французами как обществом, государством, стремящимся, даже будучи интегрированным в англо-саксонскую вот эту западную модель, тем не менее, сохранять свою культуру. В том числе научно-технологическую культуру. Они не сдаются. Все знают, что немецкие, японские автомобили, лучше, вроде как, французских. А французы не сдаются. С самолётами они не сдаются, вместе с немцами делают своё. С железными дорогами скоростными они не сдаются, не покупают «Сименс» и т. д.

И в этом смысле отношение к французскому обществу и государству разное. Бывали ситуации, когда они уничтожали Ливию, мне хотелось их проклинать. Но бывают ситуации, когда я преклоняюсь. Хочу снять шляпу, которой у меня на голове нет, но образно говоря…

Так вот, сейчас не сложная ситуация. Сложная ситуация заключается в том, что, насколько я знаю, и это уже описано и рассказано много раз, от социалистической партии должен был быть другой кандидат на выборах: Стросс-Кан. Который оказался слаб на женщин, которого спровоцировали и, в общем, вышибли из политической системы. Ведь политические партии — носители идей, прекрасных и не очень, и одновременно это бюрократические механизмы. Так вот, во французском обществе оказалось так, что  именно вот этот человек, который сейчас у них президент, оказался лидером социалистической партии. Французское общество проголосовало против правых, против Саркози. Мне бы, конечно, хотелось мечтать, что они проголосовали против, в том числе и потому, что они не согласны с уничтожением Ливии. Но это всего лишь мои благодушные мечты.  Но, так или иначе, французы выбрали менее людоедское, более социально-ориентированное. Его носителем оказался этот президент. И что очень важно. Он вроде бы у них крайне непопулярный человек. Потому что делает какие-то неуклюжие заявления, как-то себя не так ведёт. Он, на мой вкус, странноватый человек. Там прежним лидером социалистов была такая женщина Сеголен Руаяль, которая была кандидатом на выборах. Так вот, с Саркози они жили гражданским браком. У них 5 детей. При этом их новый глава государства, он всюду гордится тем, что никогда не будет заключать формальный брак и т. д. На мой взгляд, это своеобразно, конечно. Но тем не менее. В соответствии с идеологией этой партии, в соответствии с запросом общества, осуществляется некоторый социальный поворот в политике Франции. Он заключается, в том числе и в следующем. «Ребята, раз у нас трудности, давайте эти трудности не перекладывать на всех, тем более, на самых бедных. Давайте часть этих трудностей возложим и на самых богатых». При этом обратите внимание, во всём цивилизованном мире нет такого варварства, как у нас, когда богатые платят 13 процентов и бедные тоже 13. А французы говорят: «Давайте введём ещё более жёстко прогрессивную шкалу налогообложения. Давайте повысим налоги с определённой суммы годовых доходов». Я подчёркиваю, не со всего дохода, а только с того, что превышает, по-моему там, миллион евро. «Давайте введём вот с этого превышения 75 процентов в пользу государства». Простой вопрос: имеет ли право общество это сделать? С моей точки зрения, в данном случае, демократия заключается в том, что если обществу трудно, оно имеет право решить, с каких членов общества взять больше, с каких меньше. И если обществу трудно, если кризис, и так далее, взять с богатых больше, чем с бедных — это вполне справедливо. Так вот, конечно, нынешний глава французского государства непопулярен, в том числе и потому, что все средства массовой информации кому принадлежат? Конечно, не бедным, а самым богатым. А самые богатые недовольны. И вот на весь мир вбрасывается простая, ясная живодёрская идея. Что — нет, ни одно государство в мире теперь не может и не должно повышать налоги на богатых. Потому что иначе эти богатые сделают ручкой этому государству и переедут в другие, в которых налоги ниже. Знаете, это масштабный культурный вызов. Или правильнее будет сказать — антикультурный вызов. Это вызов всему миру. Нет национальных команд. Нет национальных государств. Нет духовных ценностей, нет национальных ценностей, нет земли, нет почвы, нет своего уголка, нет своей ответственности перед обществом. А есть только условия налогообложения. Не нравятся условия налогообложения, не просто переезжаю временно жить в другой город, а бросаю своё гражданство под ноги этим скрягам, которые меня, богатенького, хотят немножко обобрать. И переезжаю туда, где налоги ниже. Очень интересно, как у нас это подаётся. У нас ведь подаётся так, что — вот, смотрите, Россия чуть ли не встаёт с колен. Россия, демонстрирующая, что она свалка для отходов чужой культуры, чужого кинопроизводства, подчёркиваю, отходов. Что она готова приютить не тех, кто полюбил российскую музыку — не знаю — берёзки, уклад жизни, соборность, что угодно. Историю, культуру, Кремль, Зимний дворец, ну, не знаю, что… Монастыри старинные в Улейме или Угличе. А кто просто не хочет возвращать своему обществу хотя бы часть долга. Вот это вопрос фундаментальный. Каждый человек, живущий на земле, он только сам по себе, и на всех остальных плевать, и я никому ничего не должен? Или каждый человек, живущий на Земле и чего-то добившийся, как бы зачастую он ни делал это вопреки окружающим, как бы зачастую он ни предавал стереотипы, как бы ни прорывался, ни боролся с завистниками и так далее… тем не менее, он плоть от плоти этого общества, выращен этим обществом, и должен быть ему благодарен за то, что в результате оно его таким сделало? Вот это фундаментальный культурный вопрос.

Татьяна Федяева: А вот интересно, а завтра какое-нибудь государство, ну, Зимбабве, спросит:  «С нами миллионов не сделаете?»

Юрий Болдырев: Да-да! С нами миллионов не делают. Но с нами можно попытаться осмысленно прожить свою жизнь. Я бы так сформулировал лозунг… Так вот, всякие деловые радиостанции, они в свой наивности просты. «Так, а есть ли ещё государства в мире, где налоги ниже?» Ага, и они начинают перечислять с десяток государств. Уважаемые граждане, внимание, какие пираты у нас там промышляют в Аденском заливе, вы не помните? Сомалийские. Сомали — замечательное государство для Депардье. Налог подоходный — ноль. Вот я снова и снова: стыд и позор нам. Ведь Россию Депардье выбрал не потому, что мы такие вот встающие с колен, не потому, что мы французам давали отпор в двенадцатом году. Не потому, что, когда французы вместе с немцами в Великую Отечественную… — ведь французов много воевало на стороне Германии! Не потому, что Россия давала отпор, а потому, что Россия сдаётся, ложится. И причём сдаётся так постыдно, что готова любой сброд принимать, который принесёт чуть-чуть денег. Готова… Вот хоть 13 процентов плати нам.

Татьяна Федяева: Открывает двери этому сброду…

Юрий Болдырев: И так называемую честную приватизацию проводит точно так же, как и 20 лет назад она проводилась. Совершенно не глядя на источник происхождения этих денег. На то, что это вообще для цивилизации, эти деньги и эти интересы, это господство и так далее.

Татьяна Федяева: И такое впечатление, что нам сейчас даётся ещё один посыл: «Ребята, это надолго». Потому что подписан указ — до 70 лет. Это, знаете, как заявка…

Юрий Болдырев: Официальное заявление (смеётся). Как человек, двигающийся в ту сторону, по той простой причине, что все мы двигаемся в ту сторону, а некоторые уже даже преодолели 70-летний рубеж… Нет, вы знаете, мне здесь даже больше нравится не то, что разрешили до 70 лет. Мне не нравится, что люди подвешиваются ещё на один крючок. Причём это даже нельзя назвать системой. Тот кто, перешагнул 68-летний рубеж и способен сдать ЕГ по математике не менее, чем на тройку, остаётся на гос. службе — это была бы система. Или в детском саду. Какие у нас там — не экзамены, а какие-нибудь игры развивающие? Вот кто на утреннике в детском саду готов к какой-нибудь развивающей игре на троечку (да, собрать пирамидку), тот имеет право остаться ещё до 70 лет. Это была бы система. Нет, всё — по личному распоряжению президента. Понимаете, ну, опять то же постыдное подвешивание на крючок. Если ты будешь лоялен лично мне, тогда — пожалуйста.

Мне вот очень важен этот образ. Культурный вызов всему миру. Нет ничего святого. Помните, как Паратов: «Для меня ведь святого ничего нет». «Выгодно купить и выгодно продать», — да, классика. Хорошо, кстати, поданная тогда ещё талантливым, тогда ещё вроде как неконъюнктурным Рязановым. Вот, значит, вызов всему миру — и России. У нас, там, в Америке центр российской культуры, прав человека… Вот у нас во Франции центр. Вот у нас всякие акции. Вот у нас какая-то компания американская нанимается. Сотни тысяч долларов платятся ежегодно, чтобы имидж России выстраивать за рубежом. Какой имидж России, на основе каких акций? Вот главная акция: всему миру говорится, что Россия… Знаете — как мы в школе с вами проходили. В какой-то момент при Александре I, при Николае I, при Александре III, с одной стороны, ни одна пушка в Европе не могла выстрелить без согласия России. А с другой стороны, вроде как, Россия становилась жандармом Европы — нам так подавалось это. Так или нет, разные исторические оценки можно делать. А сейчас-то что? Россия становится таким, знаете, прихлебателем транснационального капитала. И пособником всего самого постыдного, что есть в мире: продажности, предательства отказа от гражданства государства, на знамени которого написано: «Свобода, равенство, братство». На знамени французской республики что написано? Не то, что у нас — что дёшево купил, дорого продал — что у нас по существу-то написано, несмотря на все красивые лозунги. А у Франции — свобода, равенство, братство. Но Россия говорит: «Ага, у вас — свобода, равенство, братство? Нет, мы, Россия, не дадим вам реализовывать свободу, равенство, братство. Мы будем всех штрейкбрехеров, всё самое постыдное — к себе, к себе: давайте к нам и ха-ха-ха, нос покажем». И ещё раз, ведь не полюбил этот вот актёр, не надо иллюзий, просто он выбирал между этой самой Сомали, где уж совсем…  Дело в том, что, может быть, в Сомали нужно один раз приехать, чтобы гражданство  получить. Больше никогда налогов не платишь. Но туда даже один раз приехать совсем опасно.

Татьяна Федяева: А здесь Депардье нашёл своих людей — такие же, как он.

Юрий Болдырев: Вот между Сомали и цивилизованным — сравнительно — миром находимся мы. И мы как раз некоторое такое место, куда приехать в аэропорт один раз безопасно вроде можно. А может и два и пять. Больше-то он тут, скорее всего, не постарается быть. Он постарается только в одном случае. У нас сейчас деньги выделяются на культуру, на образование. Вот деньги на культуру, я думаю, будут поделены так: хороший гонорар — своему парню Депардье. Судя по поведению, это парень, который разбирается, как правильно себя вести… Я не утверждаю,  что он будет откаты откатывать нашим. Но и не удивлюсь, если ему гонорары будут платить какие-то совершенно заоблачные. Мы-то с вами понимаем, что просто так не бывает. Вот деньги на культуру будут перекачиваться через Депардье…

Татьяна Федяева: А на культуру какую? Которая на «Первом канале». Я когда услышала это за 15 минут до Нового года, думаю: «Нет, такого не может быть». Как там? «Танцуй Россия, плачь Европа, у меня очень красивая опа»… Это «Первый канал»!

Юрий Болдырев: Здесь всё будет подаваться красиво. Зная этих ребят, которые нами правят, я представляю ситуацию так. Будет какой-нибудь масштабный проект: «Россия! В мире! Ура! Вперёд!». Наполеон, величие, ура… «Грандиозный патриотический при поддержке Федерального агентства…» Все деньги на культуру — туда, а оттуда все деньги — главному герою. Который будет играть одновременно Наполеона, Толстого и всех, всех, всех — Депардье. Он заплатит свои 13 процентов, да ещё как-нибудь схитрят, чтобы меньше платить. И я так полагаю, что из этих денег процентов 90 откат — обратно куда-то. Я так понимаю схему, я не утверждаю, что он уже в это включён. Но я понимаю, что вся логика постыдного действа, которое сейчас происходит, она именно в этом. И попробуй потом кто-нибудь что-нибудь скажи против великого произведения искусства патриотического, сверхпатриотического. Которое будет создано на деньги налогоплательщиков при участии таких вот Депардье.

Радиослушатель: Здравия желаю, Сергей Борисович тревожит.

Юрий Болдырев: Здравствуйте.

Радиослушатель: Граждане Советского Союза, временно оккупированного, земляне, уважаемая Татьяна Степановна и Юрий Юрьевич и все слушатели «Народного радио», чуткие слушатели. Всех поздравляю с Новым годом, с годом жареного петуха. Которого перед Новым годом отцепили от поводка, которым он был связан с кремлёвской стеной. Это первое.

И второе. Юрий Юрьевич, скажите, пожалуйста, вот у меня перед глазами информация о том, что с 2006 г. американское Пи-Ар-агентство «Кетчум» продолжает заниматься созданием положительного имиджа российских властей за рубежом. Об этом известии сообщил пресс-секретарь президента Путина Дмитрий Песков. Агентство официально не получает деньги из российского бюджета. Под данным «Известий», средства перечисляются через «Еврофинанс моснарбанк». В первом полугодии 2012 г. услуги по Пи-Ару обошлись российской стороне в 359 тысяч долларов. А в 2009 г., перед началом выборов, сообщалось, что за предшествующие 2,5 года на улучшение имиджа было потрачено 10 миллионов долларов. То есть перед выборами 10 миллионов долларов из бюджета перекачано в Америку. Для того, чтобы создавать положительный имидж Д. А. Медведева и Путина. Как вы считаете, это свойственно борцам с американским империализмом в лице национального лидера В. В. Путина и его младших товарищей, Евгения Фёдорова и компании? Спасибо за ответ.

Юрий Болдырев: Спасибо за вопрос. Уважаемые товарищи, у меня к вам две новости. Первая. Прямо отвечая на вопрос. Последняя моя книга так и называется «2011/2012: Операция "подмена"». Всё, что происходит, конечно, низкопробный спектакль с попыткой прикрыть сейчас форсируемую — с принятием закона об образовании в том числе — сдачу наших стратегических интересов. Прикрыть вот этим псевдопатриотическим звоном.

Что касается вот этого Пи-Ара. Мне кажется, цивилизованное государство должно чётко, раз и навсегда записать себе — хоть в конституции, хоть где. Что государственные деньги или даже скрытые государственные деньги, например деньги полугосударственных компаний и так далее, не могут тратиться на какую бы то ни было подобную рекламу, Пи-Ар и так далее.

И третье. Вот ещё и ещё раз. Да вы хоть миллиард вбросьте в Пи-Ар. Например в Америке. Но я обращаю ваше внимание. В США разрешился кризис, который был связан с тем, что истекают все бюджетные решения налоговые, которые были приняты раньше. Конгресс и президент не могли найти решение, договориться. Наконец, они договорились, буквально несколько дней назад перед самым Новым годом нашли компромисс. И на что как-то несильно обращается внимание: Обама-то настоял на своём. Налоги на богатых в рамках этого решения и в США будут повышены… Я ещё деталей не знаю, мы посмотрим, всё это будет опубликовано, подробные данные. Я ещё не смотрел, может, уже опубликовано. Но ещё раз. У всего мира, более-менее цивилизованного, более-менее национально-сплочённого, есть ясное понимание. Что если трудности, если кризис, нельзя разрывать общество. Нельзя делать так, чтобы бедным становилось ещё труднее, а богатые продолжали жить не в меру шикарно. Богатые продолжат жить шикарно, или кто-то будет себя сам ограничивать в силу совести. Но богатые должны часть своего богатства отдавать на общее решение. Потому что не надо изображать из себя суперменов тем, кто самый богатый, самый успешный. Будь он артист, куплетист, кто угодно ещё. Даже самые выдающиеся учёные — у них-то ума, и ответственности, и совести побольше — вынуждены признавать. Что своими достижениями они обязаны научно-культурному фону вокруг себя, а не только своим талантам. А уж мы с вами, по-моему, в прошлой передаче эту тему затрагивали — ну кто такой Депардье? Почему мы не знаем ни одного бельгийского знаменитого артиста, голландского сверхзнаменитого артиста, почему не знаем сверхзнаменитого шведского или норвежсого артиста? Потому что эти государства не вкладывают таких денег в свой национальный кинематограф. А Франция вкладывала на протяжении многих десятков лет огромные деньги на поддержание национального кинематографа. Более того, уж извините, уважаемые либералы, вводила жёсткие административные ограничения на показ зарубежных фильмов в своих французских кинотеатрах.  Попробовал бы Депардье поехать в Голливуд и там пробиться. Всю жизнь был бы на 25-х ролях. Как большинство наших самых талантливых уехавших туда. В звёзды пропускают не всех. Более того, Депардье — это не американский стандарт, даже как Ришар, скажем. Ришар — это комик не американского стандарта. Это комик специфического французского стандарта. В американском кино он не прорвался бы. Не стал бы звездой. Это же абсолютно очевидный, прямо хрестоматийный пример. Когда человек должен признавать, что своей славой, своим успехом, своим богатством он целиком и полностью обязан французскому обществу. Вот я понимаю, что нас французское посольство не смотрит. Я возмущён действиями Саркози и французского государства в отношении Ливии. Но я уважаю французское государство, французское общество, которое принимает решение, направленное на солидаризацию, на сплочение в условиях кризиса. На то, что с богатых надо как-то взять чуть больше. То, что Конституционный суд у них сейчас отменил это решение, ничего не меняет. Какие-то нюансы будут исправлены. Но общее решение, общая воля, государства и общества, они очевидны. В этом смысле я выражаю солидарность с французским народом. И мне стыдно за поведение моего российского государства и правительства, которые таким, как вот этот Депардье, спешат предоставить российское гражданство. Тем самым российское гражданство чрезвычайно обесценивается. Примите, уважаемые французы, мои извинения.

Татьяна Федяева: Юрий Юрьевич, давайте поговорим с вами о вашей статье «Ответ казачков американскому султану». Почему казачков-то?

Юрий Болдырев: Казаки-то писали турецкому султану, и вот этот ответ наших казачков, преимущественно засланных, да… Но я имею в виду не только Думу, разумеется. Вся администрация, правительство, президент — все вместе, в данном случае, казачки. Они изображали, что они такие самостийные, вот как на картине.

Татьяна Федяева: И за 6 дней в трёх чтениях приняли закон.

Юрий Болдырев: Они вот так вот дружно, решительно, сели, написали такой зубодробительный закон…

Первое. Люди писали разные комментарии к моей статье. В том числе кто-то считает, что я такой же живодёр, как наша власть, и «Как можно детей?» и так далее.

Моя позиция очень проста. Вопрос о наших детях не должен и не может иметь никакого отношения к актам Магнитского и прочее. Это вещи совершенно несвязанные. А вот связывание их воедино — это и есть постыдный акт. Это и есть торговля детьми. Безусловно.

Второе. Что это за «Акт Димы Яковлева»? Вы хотите ответить турецкому султану, заимствуя у турецкого султана все способы мышления? У американцев принято называть законы так. Вот стремление к безумному заимствованию всего-всего-всего. Вплоть до того, что любая телепередача у нас — это калька, снятая с каких-нибудь американских или английских. Ну, это ж тоже постыдно. Это у нас «креативный класс», который только и занимается тем, что заимствует. Вот пытаемся провести московский экономический форум, альтернативный прозападному петербургскому и всей политике нашей власти. Я пишу статью, которая называется «Московский экономический форум проведём не на птичьем языке». Тут же получаю проект программы. Там предлагается разработать «дорожную карту» чего-то. То есть туда проникли те же, извините, прохвосты, которые иначе как на языке, прямо тупо заимствованном из американизмов, вообще даже мыслить неспособны. Понимаете, мне приходится как-то сказать: «Ребята, давайте программу пересмотрим». Ну нельзя так. Вы хотели сделать альтернативное, иное. Иное должно быть во всём, в том числе, и в языке, на котором мы говорим. Есть прекрасный русский язык, в котором достаточно точных, ясных, тонких терминов.

Надо ли как-то отвечать на недружественные действия США? Безусловно, я эти предложения перечислю. Отвечать надо, прежде всего, не гражданам, а американским корпорациям. Не надо симметрично абсолютно. Они гражданам и мы гражданам, они корпорациям и мы корпорациям. Нет. Я подчёркиваю, в международных отношениях принято отвечать адекватно. Если наша власть на самом деле считает, что «Акт Магнитского» — недружественное действие в отношении российского государства… Об этом можно спорить, но главное, что если она так считает, то ответные действия должны быть в адрес американских корпораций. Исключить из списка консультантов по будущей нашей приватизации. Не допускать к участию в нашей приватизации. Вернуть деньги, которые во всех наших стабилизационных фондах лежат и так далее. То есть действие должно быть адекватно по смыслу. Если вам сделали больно, в ответ надо делать не то же самое. Может быть, тот, кто вам сделал это, ему вот это приятно. Вы ему тоже должны сделать больно, а ему больно другое. Вот ему больно, если действия будут в адрес американских корпораций. Здесь: «Не-не-не, чур меня, ни в коем случае».  В конце концов — элементарно: прекратить так называемое сотрудничество по Афганистану. Которое есть помощь наших властей наркоагрессии против России, идущей из Афганистана, организованной американцами. Ну это же очевидно, это все знают. Я не говорю только о натовской военной базе перевалочной под Ульяновском. В целом, разумеется. И базу запретить использовать. И прекратить транзит грузов. И ещё целый ряд решений. Но об этом же ни слова. То есть — это симулирование ответа по существу.

Что касается детей. По детям отдельно.   Буквально перед Новым годом мы заезжали поздравляли пожилого уже человека. Когда-то она работала врачом в Морозовской больнице, опытный врач, детский кардиолог.  Она говорит: «Через меня же всё это проходило. Сколько через меня прошло детей на усыновление. Я-то себе ставлю пометочку и я вижу: здоровый ребёнок, которому шлют все диагнозы, какие только возможно, чтобы выдать за инвалида и отправить туда. Я-то вижу и знаю, что это чистая торговля, что за этим стоит бизнес и ничего больше». Она объясняет: «А я же наблюдаю, отслеживаю сообщения. Почему бьют по голове? Обратите внимание, везде детей этих бьют по голове. Потому что заказ, чтоб была кома. Потому что в коме, когда мозг уже не работает, их можно изъять».  Это же система. Я не утверждаю, что все, кто усыновляет наших детей, обязательно такие варвары. Но я утверждаю, что параллельно со святым делом организован кощунственный бизнес. Цивилизованные страны не допускают в таком виде вывоза своих детей. Более того, если есть какие-то прекрасные люди, которые хотят помочь, — помогайте, содействуйте, есть институт опеки. Пожалуйста, под контролем, под вечным контролем, под жёстким контролем. Шаг влево, шаг вправо — ребёнка вернули домой. Сам список потрясает. Это официальные данные, наше министерство вешает список международных  организаций по усыновлению, не предоставляющих отчётность в установленном порядке. Вы открываете эти бесконечные листы, там указано: название организации, страна, и из каких городов усыновляли наших детей — по всей великой стране. Там американских организаций десятки, если не сотни, испанских, из Исландии, откуда угодно. И вот когда смотришь этот список, понимаешь масштаб катастрофы. Это список тех, кто не предоставляет отчётность. Что с этими детьми дальше? Нам там рассказывают, что всё под контролем, да, вот соглашения. Да максимальный срок отслеживания судьбы ребёнка 3 года. После этого никто вообще никакой информации не даёт. Это как бы даже официально. А кроме того — вот их же список. И никто эти организации не исключает из числа тех, которым разрешено. Фирмы однодневки в любом бизнесе есть. Почему в этом не быть? Я исхожу из того, что при нынешних масштабах разложения государства вообще категорически нельзя допускать саму мысль о том, что кто-то может решать вопрос о передаче нашего ребёнка куда-то за границу. Слишком велик масштаб коррупции. Как только вы хоть где-то это разрешаете, прекрасных руководителей детских домов, прекрасных руководителей образования в этом месте тут же выкинут. Как выкидывают у нас во власти любого более-менее нормального человека. И поставят очередного Сердюкова с очередными его девахами, который будет заниматься только одним: своим личным бизнесом. Это ведь точно известно, абсолютно ясно, очевидно. Поэтому плакать нам или радоваться из-за того, что хоть под сурдинку такой торговли непристойной с «Актом Магнитского», тем не менее запретили вывоз детей? Ну плакать точно не надо, хотя мы понимаем, что постыдно сведение таких двух вопросов воедино. Но в то же время давайте без иллюзий: американцам запретили, а итальянцам нет… Никаких препятствий вывезти в Италию, а оттуда Америку… И уж простите, если надо на органы, то и не надо в Америку. Поэтому ни плакать, ни радоваться тут не приходится. Тут приходится констатировать, что вот такая масштабная имитация, на самом деле, не решает стратегического вопроса. Торговля детьми, уважаемые наши сограждане, к сожалению, продолжается. Торговля нашими детьми за рубеж.

Радиослушательница: Здравствуйте, это Зоя Андреевна. Спасибо вам большое, Юрий Юрьевич и Татьяна Степановна. У меня два вопроса. Вы говорите, что Россия дала гражданство. Депардье дал гражданство Путин, единолично. Законно ли это? Я знаю, что многие наши соотечественники бывшие не могут годами получить. А тут один человек из своей дружбы дал гражданство. А второй вопрос: пожалуйста, если можно, осветите проблему ВТО. Что можно сделать, как помочь?

Юрий Болдырев: Спасибо. Вот интересный вопрос. Законы есть законы. Первое. Не смотрел в законы о гражданстве. Допускаю, что президент имеет право. Мы на «Постоянно действующем совещании национально-патриотических сил» обсуждали ключевые тезисы понятия о русской цивилизации. В чём мы отличны от Запада и что мы хотим сохранить как свою самость. И один тезис вызвал много вопросов.  Не я был его автором, но я был вынужден его защищать. Тезис звучит так: справедливость выше закона. Кто-то сказал: «Как можно, это недопустимо, правовое государство» — и так далее. Поймите правильно, всюду декларируется, что закон превыше всего… Но при этом например парламенту даётся право амнистии, президенту даётся право помилования. Им из каких соображений даётся это право? Из соображений, что они такие большие и вправе творить произвол? Или из представлений о том, что любой закон всё-таки может быть несовершенен? И в интересах справедливости высшему законодательному органу дают исключительную возможность в отношении категории лиц, а главе государства — в отношении конкретного лица. Причём это не только у нас, и в США губернатор штата имеет право на помилование. То есть и у них, на самом деле, признается, что справедливость выше закона.  А что такое суд присяжных? В законе всё расписано, но присяжный — вот ты хоть что с ним делай — а он имеет право проголосовать так или иначе.  Это значит признайся, что понятие справедливости обществом всё равно ещё выше закона. Так вот почему я даже не смотрю в закон применительно к гражданству. Потому что я-то признаю, что у главы государства может быть право в исключительных случаях в обход всех процедур давать кому-то гражданство. Но только, уважаемые наши слушатели, я-то признаю это право не как право произвола, не как право самоПи-Ара. Не как право собирать весь сброд по миру и свозить к нам, чтобы они нам больше заплатили. Я-то признаю это право как право высшей справедливости. Как право быстро, без бюрократических процедур, тогда, когда ясно и очевидно, — или, может быть, одному президенту ясно и очевидно — тем не менее в интересах высшей справедливости быстро принять решение. Но тот ли это случай? В интересах ли высшей справедливости — будь то по отношению к русскому народу или по отношению к французскому народу — принято решение президентом Путиным о представлении гражданства Депардье? С моей точки зрения, это постыдное решение. Это убожеское решение. Мне стыдно за это решение.

Татьяна Федяева: Давайте — о проблеме РГТЭУ.

Юрий Болдырев: Я не знаю всех нюансов. Но, похоже, здесь речь — всё-таки больше о политике. Я не являюсь большим специалистом в системе образования. Я не проводил исследований сравнительных. Я не знаю, какие данные у РГТЭУ по сравнению с другими ВУЗами. Но мы же наблюдаем единый процесс во всём государстве. По каким критериям добирают ВУЗы? Может ли быть так, что министр обороны работает по одним критериям, а затем по этим же критериям набирает девах в свой батальон? Причём, подчёркиваю, это не только Министерство обороны — в Министерстве экономики мы то же самое видим на примере переговорных групп по вступлению в ВТО. Всё то же самое. А вот почему-то именно в отношении оценки ВУЗов — там всё кристально и чисто. Возникают подозрения. Хочу привести вам пример. Точно про РГТЭУ не знаю, но знаю другое. Они же сейчас приняли решение о том, что оценивать эффективность нашей науки, оценивать наши научные организации будет «Прайс Уотерхаус Куперс». Вот я в этой же статье «Ответ казачков…» сформулировал несколько вопросов. Скажите, а по каким критериям «Прайс Уотерхаус Куперс» оценивает нашу науку? Давайте смотреть. Первый критерий: по внедрению. Но вы меня извините, в стране, где целенаправленно разрушено например авиастроение, как вы будете оценивать науку в области авиастроения? По внедрению? — так всё разрушено. Целенаправленно разрушено. По зарубежному внедрению? Но вы же понимаете, что, во-первых, многие разработки делаются применительно к конкретным специфическим условиям. Например, наше авиастроение ориентировано на условия Севера, неидеальную взлётно-посадочную полосу и ещё и ещё. То есть внедрение у себя — это одно, внедрение за рубежом — совсем другое. То есть по внедрению оценивать нельзя.

По чему ещё? По патентам. Наука, целенаправленно посаженная на голодный паёк, где она будет находить по 25 тысяч долларов и более на патентование? Ну это же невозможно, это абсурд. То есть вы сначала душите, потом говорите: «Что-то ты плохо дышишь… Давай-ка мы тебя совсем убьём».

Дальше, «Прайс Уотерхаус Куперс» — это абсолютно ли объективная, непредвзятая организация? Понимаете, я мог бы думать, что я вот такой вот здесь сижу антиамериканист или антикапиталист или кто угодно ещё. Но я ведь не просто встал с дивана и пришёл. Я был зампредом Счётной палаты. Мы организовывали проверки реализации Соглашений о разделе продукции на Сахалине. В своё время, ещё в Совете Федерации мне пришлось участвовать в борьбе против распространения этой схемы на все наши природные ресурсы. Вот мы организовывали проверку, что там происходит на Сахалине. Сахалин-1, Сахалин-2. Так вот, до нас аудитором реализации соглашений была компания как раз «Прайс Уотерхаус Куперс».

Татьяна Федяева: Здрасте!

Юрий Болдырев: И в отчёте нашем, опубликованном в бюллетене Счётной палаты — это 99 г. — там, в том числе приведены данные конкретные, как «Прайс Уотерхаус Куперс» просто излагает то, что есть в исходных документах постановочных компании «Сахалин Энерджи». И почему-то не обращает внимания на то, что смета расходов не соотнесена с итоговой отчётностью, что допущены грубейшие нарушения принципов бухгалтерского учёта. Что статьи расходов по исходной смете и по отчётности не совпадают и не могут быть соотнесены и так далее. Наши контролёры это всё вскрывают и вскользь говорят: «А вот "Прайс Уотерхаус Куперс", которая действовала вместе с российской Росэкспертизой, почему-то ничего не показала. Понимаете, когда крушился американский «Энрон», там была фирма «Артур Андерсен», которая покрывала всё это. Все махинации. Рухнул американский «Энрон», был большой скандал, рухнула и компания «Артур Андерсен». Применительно к Сахалин-1 и Сахалин-2 «Прайс Уотерхаус Куперс» не рухнула. Потому что — а кто такая Счётная палата? Это какие-то там ортодоксы, которые мешают пролиться на страну золотому дождю иностранных инвестиций, которые зачем-то защищают российские… И так далее.  Первая, вот эта, настоящая Счётная палата, которая действовала с 1995 по 2000 гг., которую поливали на всех углах. «Они антиреформаторы, они не дают нам…». Они не дают американцам развернуться на российской территории…. Кто же будет поддерживать такую Счётную палату? Не было скандала и не будет скандала. Потому что после того, как компания на примере Сахалин-1, Сахалин-2 проявила явную недобросовестность, явно подыграла транснациональным корпорациям в ущерб России, после этого Россия, вместо того, чтобы раздуть большой скандал на весь мир, ещё и предлагает «Прайс Уотерхаус Куперс» оценить всю нашу науку. Понимаете, ну это же очередное убожество, очередное очевидное предательство. Это попытка изобразить объективность, что мы не сами уничтожаем свою национальную науку, а добиваем её руками, как будто бы внешнего объективного какого-то рефери, судьи. Но это же обман.

Тем не менее, мы не большие друзья с Бабуриным. Но, разумеется, тем более зная, что Бабурин в больнице, я позвонил ему и как мог, в том числе морально, поддержал. Значит, он уже не ректор этого университета. Я понимаю, что это месть, в том числе и за политическую позицию. Я понимаю, что Бабурин сделал одну важную вещь, про которую я знаю. Он подобрал под этот университет ещё и брошенные техникумы, систему среднего профессионального образования, которая была просто брошена. Скажем, на этой базе продолжал работать успешно Техникум космического приборостроения, в котором учились дети небогатых людей, но получали там хорошие знания, хорошую специальность, которая, если Россию возрождать, очень и очень потребуется. Он пытался остатки прежней научно-технологической цивилизации подобрать хотя бы под этот РГТЭУ. То есть нельзя говорить, что это чисто торгово-коммерческий такой посреднический университет. Он пытался это сделать. В этом смысле — это чисто политическое решение.

Татьяна Федяева: Юрий Юрьевич, наше время истекло.

Юрий Болдырев: Ну, уважаемые товарищи, новый год наступил, мы должны жить, мы должны бороться. Мы должны всё, что можем объяснить своим детям и внукам, которые должны уметь сделать то, что, может быть, не удаётся нам. Здоровья и удачи! Продолжаем жить!