Среда обитания Между чистой прибылью и сухим остатком

Между чистой прибылью и сухим остатком

Татьяна Федяева: Добрый день, дорогие радиослушатели! В эфире передача «Народный интерес». Ведущая Татьяна Федяева. У нас в студии политик...

Юрий Болдырев: Ну, какой же политик?! Экономист, публицист. Уже давно...

Татьяна Федяева: Ну, не политик. Писатель, экономист, публицист Юрий Юрьевич Болдырев. Здравствуйте!

Юрий Болдырев: Здравствуйте! Политики это те, которые сейчас баллотировались. И которые управляли из-за кулис — это тоже политики.

Татьяна Федяева: Понятно. Давайте о них и поговорим. У Вас на сайте «Столетие.ру» опубликована статья... «Чистый остаток»? Так?

Юрий Болдырев: Да. Это что-то между «чистой прибылью» и «сухим остатком», после выборов.

Татьяна Федяева: Давайте поговорим и о «чистой прибыли» и о «сухом остатке», если получится.

Юрий Болдырев: Давайте. Собственно, если я правильно понимаю, вы уже обсуждали итоги выборов с радиослушателями. Что можно сказать? Ничего не изменилось.

Татьяна Федяева: За сутки, вы имеете в виду?

Юрий Болдырев: Я имею в виду, что, по большому счету, в расстановке сил в парламенте ничего не изменилось. Несмотря на то, что до 50-ти процентов партия власти не дотягивает, тем не менее, с учетом перераспределения голосов, за счет не прошедших партий и испорченных бюллетеней, у них будет более половины мест в парламенте. Плюс, мы понимаем, что по всем конституционным вопросам — практика показывает — они легко договорятся с необходимым количеством, чтобы набрать две трети голосов. Т.е., с этой точки зрения проблем у них не возникло. Ключевой вопрос: были ли фальсификации и каков их масштаб?

Я здесь хочу обратить внимание на следующее. Когда я работал на госслужбе, мне часто приписывали, что я там был «разоблачителем», что у меня были «полные столы компромата» и т.д. Но никогда ничего этого не было. Мне приходилось что-то «разоблачать» —т.е., придавать огласке какие-то выявленные факты. Но не так, чтобы я лично бегал за кем-то и подсматривал. Я создавал систему. Сначала Контрольное управление президента. Затем - Счетную палату РФ. Они при определенных обстоятельствах — я подчеркиваю, не вообще (Счетная палата и сейчас существует), а при определенных обстоятельствах, т.е. когда есть на что опереться, когда есть независимый механизм формирования и когда есть опора в лице независимого двухпалатного парламента и т.д., —  могли работать как система.

Так вот и к выборам я отношусь примерно так же. Меня, если честно, меньше интересовал вопрос, будут ли фальсификации и каков будет их масштаб. Хорошо известно, как сделать, чтобы не допустить фальсификаций, какие должны быть инструменты. Они известны: начиная от прозрачных урн, нескольких видео-камер, выведенных сразу на компьютеры всех наблюдателей, которые снимают всё, и снимают так, чтобы было видно, один бюллетень каждый человек опускает или несколько. Нужен счетчик того, сколько человек подошло к урне, и этот счетчик прямо должен высвечивать цифру, и каждый наблюдатель себе крестиком помечает, сколько человек прошло, и чтобы этот счетчик не мог сразу перескочить через два, через три показателя и т.д. Я не буду сейчас описывать всю технологию. Вся технология того, как не допустить фальсификаций, известна. Включая, уж извините, никаких досрочных голосований, никаких переносных урн иначе как в сопровождении наблюдателей от всех партий (нет этих наблюдателей - значит, извините), никаких «временных участков» и т.д. И на все вопросы о том, что это несправедливо, что кто-то не проголосует, ответ один: издержки от возможных фальсификаций несопоставимо выше! А раз они возможны, значит, они обязательно будут! Издержки от фальсификаций не сопоставимы с издержками от несправедливости, что кто-то не сможет проголосовать, потому что он уехал, заболел или еще что-то. Так вот:  весь этот комплекс механизмов, не позволяющих осуществить фальсификации известен. Если эти механизмы целенаправленно не внедряли, и они не внедрены, это может говорить исключительно об одном: фальсификации возможны, а значит, они будут!

Сразу оговорюсь: я приветствую любые способы борьбы с фальсификациями. Но по большому счету она заключается не в эмоциональных выступлениях «Ах! Вот мы где-то что-то увидели. Безобразие! Власть обнаглела!». Метод борьбы с фальсификациями заключается в пресечении самой её возможности. Жесткое пресечение! Ну, и, разумеется, так называемые превентивные функции, т.е. закон должен быть в этом смысле несопоставимо более суров. Если нет страха Божьего, если нет совести, то должна угрожать очень серьезная кара — без срока давности. Это должно быть специально прописано. Сроков давности по преступлениям, связанным с искажением воли народа на голосованиях, быть не должно. И через 20, и через 30 лет, если это выявилось, человека должны сажать, и очень-очень надолго. Вот этого ничего нет. А раз этого нет, значит, заранее заложен механизм, нацеливающий всю систему на то, что фальсификация возможна и должна быть.

Татьяна Федяева: Как Вы думаете, можно ли сейчас проявить такую инициативу. Например, какое-то объединение граждан, обладающее определенными полномочиями, официально выступает, идет ко всем партиям: примите такой закон по противодействию фальсификации выборов. И если те отказывают, значит, они уже не прошли тест на честность, не прошли тест на соответствие гражданскому обществу…

Юрий Болдырев: Ну, мы сейчас говорим не о том, как их загнать в угол, а том, что, конечно, это нужно. Совершенно очевидно, что это нужно, можно делать. С учетом того, что сейчас сложилась ситуация, когда почти половина мест в Думе принадлежит, как минимум, формально альтернативным партиям. Конечно, сейчас нужно это делать. Буквально заставлять проводить эти нормы, эти правила, которые были бы ясными и прозрачными. Это, безусловно, очевидно, понятно.

Татьяна Федяева: И потом, на самом деле каждая из партий декларирует свою приверженность честности, «никаких фальсификаций». Все эти слова мы знаем, эту риторику. Пожалуйста, у вас есть реальная возможность доказать, что вы честные люди, что вы действительно играете по правилам.

Юрий Болдырев: Это нужно делать, безусловно. Еще раз: мы не провокаторы, у нас с вами нет цели сейчас научить людей, как пригвоздить кого-то к стенке. Но мы говорим открытым текстом о том, что жизненно важно, необходимо делать для того, чтобы всё это не превращалось в пустой фарс, с одной стороны, а с другой стороны — не служило площадкой для того, чтобы разогреть народ на то, чтобы «расчистить» площадку для кого-то другого. Ведь мы же понимаем, что власти какого-нибудь Египта, Туниса и т.д. это не были агнцы Божьи. Но мы точно также понимаем, что в результате их ошибок,  просчетов и злоупотреблений затем площадка расчищается для того, чтобы могли прийти западные корпорации, западные власти  и установить тот порядок, который позволил бы им использовать эти страны, их ресурсы, территорию и т.д. в своих интересах.

Татьяна Федяева: Кстати, очень многие политики сейчас говорят именно о том, что нас в принципе ожидает или может ожидать именно такой вариант.

Юрий Болдырев: Да, мы в очень сложной ситуации. Единственное, что радикально изменилось по результатам этих выборов, — радикально изменилось общественное мнение, это видно. Как ни крути, власть не имеет поддержки даже половины тех, кто пришел на выборы. А впереди, всего через четыре месяца, выборы президентские. Это создает принципиально иную ситуацию. Если раньше на протяжении длительного периода было понятно, что так или иначе власть, представители власти побеждают на выборах, то сейчас мало того, что весьма вероятен второй тур президентских выборов; более того, чрезвычайно вероятно голосование во втором туре «от противного»: не важно,  кто окажется соперником, против представителя-ставленника власти. Судя просто по тому, что было сейчас. Ведь огромная часть голосов, которые были отданы за ту или другую или третью партию сейчас на выборах, это были голоса «от противного» — против партии власти. Ситуация, когда власть доводит до того, что значительная часть населения голосует за кого угодно, лишь бы не за неё — ситуация вообще очень нехорошая. И надо понимать, что такое возможно и на президентских выборах.

Мы можем предположить, какая будет тактика власти. Если есть прогноз, что значительная часть населения будет голосовать против представителя власти во втором туре (и я сейчас опускаю вопрос о фальсификациях, мы это уже обсудили), то первый, главный метод борьбы — это добиться того, чтобы соперником был кто-то, против кого тоже могли бы голосовать от противного. Т.е. на одно голосование от противного противопоставят другое голосование от противного. Это уже было в 1996 г. Вы помните, какая антикоммунистическая, антисталинская истерия была в 1996 г. перед вторым туром выборов: типа «не допустить новых репрессий», не допустить, чтобы у нас отняли наши приватизированные квартиры и наши 6 соток, и т.д. — всё это лицемерие, весь этот обман. Но в значительной степени всё это сработало тогда в 1996 г. И если сейчас весьма вероятным вторым кандидатом, прошедшим во второй тур, может оказаться представитель КПРФ, то можно ожидать столь же мощную антикоммунистическую, антисталинистскую и т.д., буквально истерию. В каких формах её будут проводить и как — неизвестно. Но это весьма вероятный вариант.

Другой вариант: попытаться добиться того, чтобы во второй тур прошел не представитель левых сил, чтобы снова не разыгрывать ту же карту, которая на второй раз может не сыграть.

Татьяна Федяева: Вы говорите сейчас о позиции власти?

Юрий Болдырев: Я говорю о том, что она может сделать, чего мы с Вами можем ожидать. Мы должны понимать, что с нами делают. Нам желательно понимать, что с нами делают.

Татьяна Федяева: Юрий Юрьевич, а может случиться такое, что выборы вообще не состоятся? Ну, вот я «народ», и передача «Народный интерес». Вот я открываю интернет, смотрю: подбросили свиные головы к памятнику Кадырова, ликвидированы где-то какие-то террористы, кто-то что-то собрался взорвать. И представляю: вдруг происходят какие-то взрывы, объявляется чрезвычайное положение. Это как гипотеза. Может такое произойти? И скажут: нет, в такой ситуации никакие выборы нам не нужны.

Юрий Болдырев: Да, замутить «ситуацию» много кто хочет. Это мы тоже должны трезво понимать.

Возвращаемся к тому, что может делаться в рамках подготовки к выборам. Альтернативный вариант — это альтернативная кандидатура, не от КПРФ. И тогда, что можно противопоставить голосованию от противного? С моей точки зрения, только одно: представить эту кандидатуру как кандидатуру, являющуюся каким-то заокеанским ставленником.

Проблема-то заключается в том, что действительно сейчас во всем мире (я подчеркиваю, не то, что мы одни такие «хорошие»  во всем мире) очень многое инспирируется. Не только сейчас — всегда. Но сейчас, в ситуации кризиса для Западного мира, когда работают внедренные по всему миру механизмы «управляемой демократии»... Вот знаете, говорят: у нас в России управляемая демократия. А Запад на протяжении длительного периода времени внедрял по всему миру механизмы управляемой демократии, но только управляемой не изнутри своей страны, а из-за рубежа, из-за океана... Так вот, эти механизмы «управляемой демократии» и механизмы рыночной экономики (по правилам Западом же и продиктованным), до сих пор служившие ускоренному, опережающему развитию Запада и не позволявшие другим странам Запад догонять или бросать ему вызов — это все механизмы перестали работать в интересах Запада. Они все больше и больше начинают работать против интересов Запада. Китай, Индия, зная, где точно надо не согласиться, а в остальном играть роль по правилам, научились догонять, опережать, бросать вызов. Во многих странах исламского мира на абсолютно демократических выборах, при всех механизмах оболванивания, тем не менее, побеждают силы не прозападные. И ничего сделать с этим не могут.

Сейчас весьма вероятна радикальная ломка правил игры. Запад разными способами ломает свои же прежние правила игры.

Интересная статья? Поделись с другими!