Жизнь взаймы Химическое вооружение: война с собственным народом

Химическое вооружение: война с собственным народом

Химическое вооружение. Лев ФедоровТатьяна Федяева: Добрый день, дорогие радиослушатели. В эфире передача «Народный интерес». Ведущая – Татьяна Федяева. Сегодня мы поговорим с Львом Александровичем Федоровым, президентом Союза за химическую безопасность, доктором химических наук. Лев Александрович, добрый день.

Лев Федоров: Здравствуйте.

Татьяна Федяева: Вы защищаете нас от химических воздействий, так я понимаю, и детей, и взрослых?

Лев Федоров: Можно и так сказать.

Татьяна Федяева: Можно и так. Вот совсем недавно вы выпустили 3-томник, такое издание «Химическое вооружение. Война с собственным народом. Трагический российский опыт». Почему именно сейчас, и почему вы это сделали?

Лев Федоров: Выпустил ни я, а Российская объединенная демократическая партия «Яблоко». Я опубликовал эту книжку за свой счет.

Татьяна Федяева: А, не вы, понятно. Написали то вы?

Лев Федоров: А написал я.

Татьяна Федяева: Так вот, почему вы, я знаю, что вы несколько лет писали это. Всю жизнь на самом деле.

Лев Федоров: Писал я ни несколько лет. Писал лет 8, а в архивах сидел 10 лет. А последние годы все думал, а как бы мне ее, чтобы она появилась на книжных полках у людей. И вот Явлинский это сделал.

Татьяна Федяева: А давайте мы будем все-таки сейчас о вас говорить. И об этой тематике. Скажите, почему сейчас, вот именно сейчас она появилась? Вот это актуально или нет, когда становятся заводы, многие заводы не работают, когда… Вроде бы эта тема, во всяком случае она не является самой актуальной внешне.

Лев Федоров: Значит, химическое вооружение это наше темное прошлое. Вы можете говорить о кризисе сколько угодно, но у кризиса есть темные стороны, о которых люди не хотят говорить. Вот у советского прошлого тоже есть темные стороны, о которых начальство любит умолчать. Но мы же гражданское общество строим. Вот мне показалось, что гражданскому обществу нужно знать свое прошлое. Не только шуметь вокруг того Сталин там наше все или не наше все. А на самом деле история она многозначна, очень многообразна. И вот такие 2 странички, как создание химического оружия и создание идеологического оружия, вот эти 2 странички они о них не говорят. Значит, давайте так. После Второй мировой войны возникло, шумно возникло 4 вида оружия массового поражения: ядерное оружие, ракетное оружие, химическое и биологическое. Так вот по первым двум – ракетному и ядерному оружию сказать, что это информация нельзя, но все-таки на уровне пропаганды что-то мы знали. Мы, как общество. Почему? Потому что ядерное и ракетное оружие использовались как оружие политическое.

Татьяна Федяева: Понятно, воздействие.

Лев Федоров: Помните, как Никита Сергеевич там где-то за границей орал, что мы можем…

Татьяна Федяева: Кузькину мать.

Лев Федоров: Нет, муху в космосе с помощью ракеты там догнать. Вот такие вещи. Для того чтобы не началась война, можно попугать. И как политическое оружие, эти два оружия ядерное и ракетное они сработали. То есть общество хоть чуть-чуть о них слышало, что они у нас есть. А вот о том, что у нас есть химическое оружие, вот я не знаю, когда вы о нем узнали, если не секрет?

Татьяна Федяева: О том, что у нас есть химическое оружие?

Лев Федоров: Да.

Татьяна Федяева: Нет, но догадываться можно было. Вот так узнала, я думаю, в последние годы такие.

Лев Федоров: Значит, докладываю вам, в 87-м году Михаила Сергеевича Горбачева занесло в Прагу на митинг. И в Праге на митинге он сказал, что мы прекратили производство химического оружия.

Татьяна Федяева: То есть тем самым заявил, что оно у нас есть.

Лев Федоров: Да, да.

Татьяна Федяева: Оно у нас было, и мы его производили.

Лев Федоров: Да, и есть, мы его производили, а сейчас прекратили. На самом деле это было неправда. До конца 87-го, раз план был, и деньги выделялись, то оружие производилось. Но просто общество впервые официально узнало в 87-м году. О нем никто ничего не знал. А о биологическом вы не найдете ни одной бумажонки, где бы о нем было написано.

Татьяна Федяева: Лев Александрович, вот у нас передача называется «Народный интерес». То есть для чего народу нужно знать. Вы уверяете меня, уверяете своих читателей, что мы это должны знать. Для чего? И сразу, чтобы второй вопрос был, как бы вытекал из первого, что нам, что мы можем сделать, чтобы обезопасить себя? Может быть сходу.

Лев Федоров: Да, давайте. Значит, сейчас в этом году мы, наша страна выполнит третье обязательство по уничтожению запасов химического оружия, а к 12-му выполнит четвертое обязательство. И на этом химическое оружие объявленное, вот 40 тысяч тонн кончится. Спрашивается в задачке, а следы остались? Отвечаю. В 373 точках страны могло быть закапывание химического оружия, и оно там лежит. По 40 точкам из них найдены документальные свидетельства, архивные свидетельства.

Татьяна Федяева: Это вы нашли?

Лев Федоров: Я нашел. И список этих 373 мест он приведен, он в конце. Этим книга кончается. Значит, оружие кончится. Наше начальство начнет ездить по всему миру и решать какие-то другие свои задачи. А нам на остаток останется вот это оружие. Пройдите в Москве в лесопарк «Кузьминки», я вам сейчас точку могу нарисовать, где вы будете стоять и нюхать химическое оружие 30-х годов. И никого это не интересует.

Татьяна Федяева: Понюхала, и что страшного? Мы нюхаем каждый день выхлопы и так далее.

Лев Федоров: Значит, вы там будете стоять на берегу озера. А в этом озере было по документам, которые я нашел, 100 бочек с ипритом затоплено. Ненужные бочки с ипритом, знаете, народ делал, а потом начальство решило, давайте их затопим. Да, затопили. А потом другое начальство решило, нет, нехорошо затапливать, ай-ай-ай. Еще враги народа могут против советского правительства использовать. Давайте выкопаем. Выкопали 24 бочки. Где остальные? То есть имеется документ, что затопили 100 бочек. Имеется документ, что вытащили в декабре 37-го 24 бочки. А остальные бочки? Значит, под этим лесопарком «Кузьминки» под этим местом, где закапывалось химическое оружие, в Москве проходит 7 ручьев. И по горизонтали они соединяются с Белой Дачей. Что я еще дальше должен сказать, чтобы было понятно, что зачем нам грязные следы от советского прошлого?

Татьяна Федяева: Вот давайте так. Вы доктор химических наук. Я не доктор химических наук и даже не кандидат. И многие из наших слушателей тоже. Что страшного? Вот вытекло там чуть-чуть.

Лев Федоров: Страшного, значит, это вот, когда вы там стоите, на берегу этого озера, и воняет, это означает, это вытекает из закопанной бочки прямо у поверхности…

Татьяна Федяева: Прямо сейчас воняет?

Лев Федоров: Сейчас воняет. Это течет иприт. Причем, настоящий иприт. Он потихонечку, потихонечку вытекает из бочки, потихонечку гидрализуется. И когда в октябре 98-го года мы с журналисткой «Московской правды» с Леной Субботиной подошли туда. Зачем ей нужно было совок брать туда, ума не приложу. Она просто копнула совком в этом месте с поверхности и отнесла в Академию Наук. Там сказали: иприт.

Татьяна Федяева: Это кожно-нарывное, да?

Лев Федоров: Это кожно-нарывное, но это рак вызывает вообще-то. Во время войны было выяснено, что вызывает рак, причем очень активный рак. Но вот спрашивается в задачке. Вот посреди Москвы в лесопарке «Кузьминки» гуляют люди. И можно вот так вот совочком получить иприт. Зачем советскому человеку это?

Татьяна Федяева: А вот интересно, вы об этом говорите, мы уже несколько раз об этом говорили, пишите, какая-то реакция со стороны власти есть или нет?

Лев Федоров: Нет, никакой реакции. Это меня больше всего умиляет. Значит, тут я, поскольку мы конвенцию о химическом оружии в 12-м году выполним, мы выполним на самом деле не всю, потому что в конвенции есть химическое оружие двух видов. То, которое лежит на складах, его полагается уничтожить. И мы уничтожим, не пройдет и 15 лет. Мы уничтожим, американцы уничтожат. А там есть еще одна запись в конвенции, что старое химическое оружие тоже должно быть уничтожено. То, которое японцы закопали в Китае. То, которое наша армия закопала у себя на нашей территории. Вот это все по конвенции тоже должно быть уничтожено. И наше начальство обязано это сделать.

Татьяна Федяева: Мне кажется, что главное здесь даже не конвенция, а отношение к собственному народу. Что или мы все дышим этой гадостью, пьем там канцерогены и так далее, и так далее, либо давайте как-то опеределимся.

Лев Федоров: Вот пытались определиться. Приехали высокие думские депутаты в Самару в прошлом году и собрали «круглый стол» на тему: а что делать с Чапаевском? Вот Чапаевск был первый завод химического оружия. Начинался он с того, что мы хотели делать оружие для Германии в 24 – 25 – 26 годах, потому что Германии по Версальскому соглашению нельзя было, а мы помогли другу. Наладили производство иприта фосгена для них. Это я документы нашел. Ладно, потом проблема Германии кончилась, продолжили делать для себя. И город грязный. Никакой санитарной зоны ведь там никогда не было, то есть бараки всегда и дома прямо возле завода того.

Татьяна Федяева: Раньше было такое. На заводе прямо жили люди, особенно во время войны.

Лев Федоров: Нет, нет, в бараках они рядышком жили. Там внутри особо не поживешь. Так вот в прошлом году, год назад ровно, по-моему, в апреле было дело, съехались депутаты туда, мэр города. Вот сидят они и базарят на тему, а что делать с городом? Город грязный. Вы можете скрывать это сколько угодно, но город грязный. Там живут люди, но город грязный. Значит, есть «чапаевский синдром», знаете, такая?

Интересная статья? Поделись с другими!