От края и до края Искусство коммуникации

Искусство коммуникации

Татьяна Федяева: Добрый день, дорогие радиослушатели! В эфире передача «Народный интерес». Ведущая — Татьяна Федяева. Сегодня у нас эфир немного необычный. Мы пригласили Виктора Сергеевича Бойко. А почему необычный, вы поймёте с самого начала. Здравствуйте, Виктор Сергеевич!

Виктор Бойко: Доброе утро!

Татьяна Федяева: Рада Вас видеть здесь. Ну, а теперь — в чём необычность. Мы пригласили в эфир самого настоящего йога.

Виктор Бойко: Ну, это сильно сказано.

Татьяна Федяева: А почему сильно? И поговорим о йоге. Тема, казалось бы, странная и к «Народному интересу» — к социальным проблемам — не имеет прямого отношения. Но это на первый взгляд. Вот я выхожу из метро и вижу: объявления «Йога, йога, йога, приглашают на занятия йогой…» и так далее. И это, ну, примерно, как в 90-е годы стало хитом, я бы сказала. Так или нет?

Виктор Бойко: Как экстрасенсорика примерно: Кашпировский, Чумак…

Татьяна Федяева: Ага, экстрасенсы, эзотерика, да-да-да. Когда в начале 90-х этим многие увлекались, действительно сидели у телевизоров и ждали, как зарядится вода, как вырастут волосы, зарубцуются швы: ну, всё, что угодно — старый станет молодым, молодой станет счастливым и т. д.

Виктор Бойко: И всё очень быстро.

Татьяна Федяева: И всё очень быстро! Посидишь, посмотришь, и всё очень быстро. И в йоге так. Так или нет?

Виктор Бойко: Хм, заблуждение.

Татьяна Федяева: Ну, вот, заблуждение. А сейчас очень короткая справка. Виктор Сергеевич — жалко, что Вы его не видите, на самом деле… Вы мужчина, можно назвать, сколько Вам лет, да?

Виктор Бойко: Да-а, без разницы, да.

Татьяна Федяева: Можно. Я знаю, что 63 года. Это в Википедии нашла. Но выглядите Вы… меньше, чем на 50. Здоровый, крепкий и красивый. Так, это что?

Виктор Бойко: Тлетворное воздействие йоги.

Татьяна Федяева: Вот так! Давайте мы о ней и поговорим. И, как бы, — зёрна от плевел отделим.

Виктор Бойко: Наверное, когда мы будем говорить о йоге, нужно говорить всегда о том, с чего началось.

Татьяна Федяева: Подождите, Вы строитель.  Вы закончили железнодорожный техникум. Потом целая куча образований. Затем работали в НИИ, как водится, и т. д., и т. д., и вдруг такой резкий крен.

Виктор Бойко: Не совсем так. Дело вот в чём. Значит, когда я заинтересовался йогой… Начал ей заниматься, то возникла проблема: как встроить йогу в свою жизнь? Многие люди раньше, собственно, почему интересовались йогой? У них было всё благополучно. Люди находили в этом какой-то интерес. Кто-то пил водку, да? Кто-то занимался эзотерикой, вникал туда. Рерихами интересовался, чем-то ещё.. Кто-то просто интересовался йогой. Просто, чтоб было интересно жить. Вот мне стало интересно жить.

Татьяна Федяева: «В науке и жизни» в то время публиковались материалы. Разные позы, асаны все эти.

Виктор Бойко: Это был восемьдесят – по-моему – второй год, что ли. Значит, тогда жизнь у меня была, в принципе, нормальная. Я учился в институте, и мне нечего было из жизни выбрасывать. Можно было только в жизнь что-то добавить. Но поскольку добавлять, то куда добавлять? Тогда получилось так. Вот есть моя жизнь обычная, и туда надо добавить йогу за счёт моего личного времени. Ничего не трогая другого.

Татьяна Федяева: То есть Вам хотелось больше успеть.

Виктор Бойко: Да. Воткнуть две жизни в одну. В одной жизни я жил как все люди: я нормальный средний человек. Но я интересовался йогой.

Татьяна Федяева: А почему йогой-то? Йогой, а не Кашпировским, не эзотерикой, не Чумаком с его водой знаменитой.

Виктор Бойко: Это сложный вопрос. Значит, я думал над этим. Мои родители оба воевали. И отец, и мать. То есть были на действующем фронте — всю войну прошли. И они пришли победителями. И вот они как собирались, когда ещё все были живы… Это были люди, которые сделали дело. И хотелось, чтоб и у нас было своё дело. Помните, как у Высоцкого: «А в подвалах и полуподвалах ребятишки стремились под танки». Вот мне хотелось, что был какой-то свой фронт. А вокруг что? Вокруг смотришь: частный сектор. Мы жили так: отец взял ссуду, построил дом, и было как у Есенина: «Снова пьют здесь, дерутся и плачут». Всё одинаково. А йога — это было что-то немыслимое. Из другого мира. И вот, как я туда вошёл, так мне до сих пор интересно. Уже 40 лет. А жизнь и быт шли параллельно. Я жил обычной жизнью, как все. Но ещё к этому была добавлена йога.

Татьяна Федяева: А Вы читали Ефремова — «Лезвие бритвы»?

Виктор Бойко: Так с него всё и началось! Всё началось с него. Это великий человек.

Татьяна Федяева: Вообще удивительный человек. Я думаю, сколько людей именно с его подачи  открыли дверь в геологию, минералогию, палеонтологию, в йогу, в историю, то есть это вот какой-то большой стимул …

Виктор Бойко: Голография. Он ведь дал толчок этим ребятам. Вот «Тень минувшего», рассказ его. Спрашивали академиков, и вот они сказали, что мы, вот, прочитали рассказ, который пробудил мысль. То есть, Ефремов – это тот человек, который дал толчок.

Татьяна Федяева: И Вам тоже. Меня потрясло в его произведениях… — во-первых, экзотика, конечно. Во-вторых, эти люди.. Ну, там был описан учитель Шарангупта, невероятной силы человек, да? Ну, а пацану что было интересно? Сила же, невероятная сила! И потом, то, что он обладает какими-то возможностями необычными.

Татьяна Федяева: А я знаю, что в детстве Вы были пухленьким.

Виктор Бойко: Ну, нет, умеренно пухленьким, я же вырос на воле. Мы там мотались. Был   умеренно упитанным.

Татьяна Федяева: Итак. Книга «Лезвие бритвы». Кстати, кто ещё не читал… Но я думаю, что среди наших слушателей нет таких. Но всё-таки, кто не читал, тот прочитает.

Виктор Бойко: Книга поразительная.

Татьяна Федяева: И Вы пошли в йогу. И что?

Виктор Бойко: Ну, значит, я решил так. Тогда были журналы «Йога», «Индия». В них публиковали асаны йоги — это были 60-е — 70-е годы — с припиской, что по вопросам йоги редакция переписки не ведёт. И вот я пробовал что-то там делать, не зная, что. У меня не получилось ничего. Я решил, что уйду в армию после техникума, потом вернусь, поступлю в институт, найду людей и займусь йогой. Собственно говоря, как ни странно, так и сделал. И в начале 70-х, когда вышел фильм «Индийские йоги — кто они?», к тому же, в Симферополе подобрался коллектив интересующихся людей. Потом привезли из Москвы книги Айенгара «Просветление йоги».

Татьяна Федяева: Того самого, который впоследствии стал Вашим учителем?

Виктор Бойко: Ну, он сказал, да, что он мой учитель. Хотя уже к тому времени с этим не согласился. Мы перевели эту книжку и стали заниматься. Собственно, всё. С 71-го года.

Татьяна Федяева: Теперь ещё сажу, почему я Вас пригласила. Так получилось, что мою дочь пригласили учиться в Индию. Она учится в университете Джавахарлала Неру, на факультете международных отношений. После МГУ. И уже оттуда она говорит, что  Индия совершенно удивительная страна. Говорит, с одной стороны, бедность, и есть богатство. Но вот чего нет, говорит: «Ни у кого не увидела злобы». Все идут себе, улыбаются, какая-то другая психология. И говорит: «Никак я не могу понять, то ли это следствие, например, йоги и каких-то таких проявлений, то ли это следствие приверженности буддизму, или климат такой или там что-то ещё». Это первое. А второе — не так давно позвонила одна знакомая, доктор наук, между прочим, и говорит: «Какое счастье! Я еду в Ришикеш», — не знаю, что это такое, но где-то в предгорьях Гималаев.

Виктор Бойко: Ну, известное такое… да, центр известный.

Татьяна Федяева: Да, и говорит: «И я буду учиться там йоге, которой занимаюсь уже много-много лет, и я занимаюсь по системе Виктора Бойко», — ну, тут уж конечно решено: приглашу именно Виктора Бойко. Ну вот. И теперь всё-таки продолжим не только Ваш путь, а путь даже многих, может быть, и наших слушателей, в йогу.

Виктор Бойко: Понимаете, тут есть два момента. Вот Вы упомянули, что в Индии все улыбаются, и всё замечательно. По существу, индуизм — она вообще религия, скажем так, мощнейшая по воздействию. Она даёт людям возможность спокойно жить и спокойно умирать. Без паники, без суеты: так принято. Если, например, в этой жизни тебе было плохо, и ты будешь себя хорошо вести, то, ну, — карма, закон кармы — и в следующей жизни тебе будет хорошо. Поэтому для них, что жизнь, что смерть — одно и то же, в принципе. Они живут и умирают тихо. Если бы какая-нибудь европейская страна была стиснута, как они, она бы взорвалась как бомба. А они толерантны, абсолютно толерантны. Их жизнь и их смерть.