Среда обитания Экология и вертикаль власти

Экология и вертикаль власти

Химическое оружие в Кузьминках. Доклад Льва Федорова

Татьяна Федяева: Сегодня у нас в студии Лев Александрович Федоров – президент союза «За химическую безопасность», доктор химических наук. Добрый день.

Лев Федоров: Здравствуйте.

Татьяна Федяева: Лев Александрович, в последнее время у нас на первый план выходят вопросы политические, экономические, социальные, а проблемы экологии и химической отступают на второй план. Это только мои ощущения или соответствует действительности?

Лев Федоров: Это норма жизни. Это постоянно действующая ситуация, когда экология никому не нужна. Я имею в виду начальство. Нам-то всем нужна чистая вода.

Татьяна Федяева: Солнце, воздух и вода – наши лучшие друзья. Давай те о них и поговорим.

Лев Федоров: Ещё и о начальстве. Чтобы оно не мешало нам чистить воздух.

Татьяна Федяева: Тогда поговорим о взаимоотношении власти и экологов.

Лев Федоров: Новый начальник, которого нам предложили в начале этого тысячелетия, начал с того, что построил вертикаль. А вертикаль совершенно не предусматривает никакой экологии.

Татьяна Федяева: Не очень понятно.

Лев Федоров: Приведу пример:  в октябре 1941 года начальник, который тогда был во главе вертикали, сбежал из Москвы. Бросил Москву. Сказал: «Сдаём Москву немцам». Через три дня вернулся, передумав сдавать Москву немцам, сказав, что мы будем её защищать. Всё хорошо за исключением пустячка. Убегая, он сказал, что надо заминировать все подвалы, чтоб встретить немцев взрывами всех домов, а когда вернулся - забыл сказать, что надо разминировать.

Татьяна Федяева: А приказ начальника - закон для подчинённых!?

Лев Федоров: Проходя сейчас мимо гостиницы «Москва»…  А сколько было поломано «копий» по поводу её сноса и нового возведения. Сто процентов, что спорщики были  не правы. Почему?  Потому что, когда её снесли, то обнаружили тот самый заряд тротила в подвале, который Сталин забыл сказать вынуть.

Татьяна Федяева: И что могло действительно случиться?

Лев Федоров: Взорваться могло!

Татьяна Федяева: А как? Лежало себе, лежало….

Лев Федоров: Не знаю. Могли быть учения или пожар… Могли закурить. Взрывчатка лежала, потому что была вертикаль. Которая ее забыла. Так вертикаль у нас осталась. В этом вся беда. Вот он пришёл к  власти - деньги потекли. Будем пользоваться нефтью, газом.  На ресурсах будем жить. Ну, повезло мужику. И он отменил экологию.

Татьяна Федяева: Ну что значит отменил? Законы-то остались?

Лев Федоров: Было экологическое ведомство при  Ельцине, а вначале этого тысячелетия оно появилось Министерство природных ресурсов. При советской власти оно называлось Министерство геологии. Сейчас Министерство природных ресурсов находится в Министерстве геологии, там, правда, написано, что они будут немного заниматься природой, чуть-чуть экологией.

Татьяна Федяева: То есть у человека, который берёт ресурсы, ещё есть задача заниматься экологией? Так или нет? Что первично при этом, а что вторично?

Лев Федоров: Первично - ресурсы, а экология была всегда на заднем плане. В министерстве природных ресурсов слово «экология» вернули пару лет назад, но мозги остались теми же!

Татьяна Федяева: Мозги у начальства остаются теми же. Но у нас?! Мы же понимаем, что пить лучше чистую воду, дышать чистым воздухом?

Лев Федоров: Вы хотите  сказать, что мы, экологи, должны драться?

Татьяна Федяева: Ну, не знаю. Может быть  озвучивать проблемы? Что мы с вами сегодня и делаем.

Лев Федоров: От того, что мы с вами говорим, ничего не меняется. Изменится, если я заставлю начальство сделать какой-нибудь  нужный поступок. Для этого я должен начальству написать. В декабре 1998 года мы, - группа общественных организаций, написали письмо. И что вы думаете? В начале 1999 года мне звонят из администрации президента и говорят: «Глава администрации президента хотел бы с вами поговорить»

Татьяна Федяева: Всё нормально. Всё хорошо. Мне нравится.

Лев Федоров: Это 1999 год. Я с ним тогда поговорил, но его сняли в марте и по этому всё, о чём мы договорились, не имеет смысла обсуждать.  Пришло новое тысячелетие, а с ним и новые начальники. И они приняли закон, по которому письмо, которое в это здание приходит, тут же отправляется куда-нибудь на исполнение. Вы, например, жалуетесь на руководство Рязанской области, что они построили химический завод. Он воняет, люди болеют, увеличилось количество онкозаболеваний. Мы пишем начальству в Кремль.  Жалуемся. А Кремль тут же отправляет это в Рязанскую область на исполнение тем людям, которые разрешили построить этот завод. Мы сделали раз, сделали два. Что значит – писать нельзя? Бесполезно? Тогда мы разыграли спектакль. Мы решили отправлять по 10 писем в день. 300 писем за месяц.

Татьяна Федяева: Мы - это кто?

Лев Федоров: Те,  кому не нравился этот химзавод. И когда 300 писем пришло в администрацию президента, они поняли: что-то тут не так и дали команду разобраться, в конце-то концов. Но нельзя, же эти спектакли играть! Мы граждане страны! Но мы, не то чтобы не знали, как поступать. Мы по- всякому поступали. Но не в этом дело. Помните историю с «Химкинским» лесом? Это же очевидная вещь была! Не надо было этот старый лес  рубить. Можно было его обойти. Там было много вариантов.

Татьяна Федяева: Это людям показали их место.

Лев Федоров: Нет. Там было хуже. Хорошее  местечко! Супруга одного градоначальника взяла это место для других целей. И поэтому местечко уже было невозможно обойти. Пришлось через лес. А дорога же опять упирается в Москву. А в Москве ничего не готово к этому.

Татьяна Федяева: Опять? Опять власть?

Лев Федоров: Но начальник остановил.  Ну, попрыгали - поэкспериментировали. И сейчас они не знают, что будет. И он не знает, что будет. Всё дело в том, что начальники для себя не решили: экология это хорошо или плохо.

Татьяна Федяева: Лев Александрович если у нас все же пошел такой разговор, значит вы всё- таки верите, что сделать что-то возможно?

Лев Федоров: Если бы я не верил, то я бы не занимался экологией!

Татьяна Федяева: Какие у нас рычаги есть, кроме писем? Давайте сделаем некое обозрение - как мы с точки зрения экологии готовы к следующему десятилетию?

Лев Федоров: Да никак мы не готовы. У нас от Советской власти осталось около трёх миллионов человек, живущих в санитарно-защитных зонах. Это значит, что они живут под вонючими трубами промышленных предприятий. Это значит, что они отравляются напрямую. Которые живут в километре, они отравляются медленнее, а эти напрямую отравляются

Татьяна Федяева: Самые вопиющие примеры приведите.

Лев Федоров: У нас есть два знаменитых форбсовских миллиардера: Мордашов в Череповце и Лисин в Липецке. Это два послевоенных металлургических предприятия. Вот там люди живут прямо под трубами. Когда Советская власть кончилась, то люди оказались не под властью предприятия, а под властью городского начальства. Значит, что? Городской начальник их должен отселить? Или Лисин с Мордашовым?

Татьяна Федяева: Мне кажется, по логике, что если вы миллиардеры, если вы стали владельцами этих предприятий, если вы получаете огромные деньги, пожалуйста, потратьтесь немножко - постройте людям жильё. Пусть люди переедут, и вы спокойно будете получать свои миллионы.

Лев Федоров: Я предлагаю другой вариант. Не нужно отселять людей. А может лучше поставить на трубу очистные сооружения?

Татьяна Федяева: Почему не ставят?

Лев Федоров: Я этот вопрос задал на собрании химиков несколько лет назад. За пару месяцев до кризиса. Так вот они говорят, что «честные», настоящие очистные сооружения - это 40% от цены предприятия.

Татьяна Федяева: А они к этому не готовы…

Лев Федоров: Нет. Такие деньги можно потратить по-другому.

Татьяна Федяева: Яхту купить, футбольную команду?

Лев Федоров: Я тут задумался. Ну, почему начальники наши не думают:  что такое это из труб, из автомобилей идет? Это - отрава!  Это хроническое отравление людей идёт. Мы в России живём меньше 60 лет, а японцы больше 80. Начальство, наверное,  хочет, но не может, увеличить средний возраст нашего российского человека. А потом читаю газету и выясняю, что у нас пенсионный фонд на мели и у него нечем платить. Зачем начальству увеличивать мой срок жизни, если пенсионный фонд на мели! У него не хватает гигантского количества  денег! К сожалению, в нашей конституции экология находится не на 31 месте, а на 42. Поэтому устраивать 31-ого или 29-ого числа пикеты мы - экологи не можем. Ну, нет 42-ого числа в месяце. Поэтому кроме писем – ничего не придумаешь.

И вот недавно я решил написать письмо новому главе вертикали. Я написал, что в 1918 году, в двух столицах мира были созданы два военно-химических полигона – в городе Вашингтоне, и в городе Москве. И что вдруг, вначале этого тысячелетия, на территории южнокорейского посольства в нашей столице нашли иприт. А это как раз на месте того полигона, который давно закрыли и забыли. Когда я это услышал, изумился, потому что я нашёл в Москве иприт в 1998 году – за 5 лет до этого. Сообщил! Но никто не обратил внимание. А тут армия набежала, всё раскопала, увезла. И всё – все довольны. Армия будет разбираться дальше. Это та страна.

У нас военно-химический полигон был закрыт в 1962 году. Это лесопарк Кузьминки. Не путайте с парком культуры и отдыха «Кузьминки» и усадьбой «Кузьминки». Там закопана бездна химического оружия. Я нашёл архивные доказательства. Короче говоря, моё письмо, в отличие от 1999 года, уже никто не читал. Как только оно вошло в дверь администрации президента, на нём написали резолюцию и отправили в прокуратуру. А я в письме потребовал привлечь к ответственности главу города Москвы, который допускает хранение химического оружие на территории вверенного ему города, нарушая тем самым 42-ую статью Конституции «Обеспечение безопасности жизни людей». Моё письмо вошло в дверь администрации президента и тут же вынырнуло с надписью «в прокуратуру». Генеральная прокуратура посмотрела на это письмо и тут же выбросила его, отправив в московскую прокуратуру. Московская прокуратура также немедленно выбросила - отправила в Кузьминскую прокуратуру. Кузьминская прокурорша звонит мне и говорит: «Ладно, приходите, поговорим. Документов у вас, конечно, нет, но ладно – приходите». Я ей привёз пачку документов. Она побледнела, потому что, когда есть документы – это уже совсем другой разговор. Что вы думаете?! Как только я ушёл, она в тот же вечер скинула это письмо в Люблинскую прокуратуру. А те, в свою очередь, отправили в администрацию города Москвы, самой мелкой сошке – на рассмотрение. Те рассматривали год, и недавно я даже получил от них письмо, в котором было написано, что чего-то, где-то, когда-то ДА, но там же живут ежи, сурки и хомячки, растёт можжевельник. А раз они там живут – спи спокойно, дорогой товарищ.

Татьяна Федяева: А что может произойти? Как эколог скажите.