От края и до края Глобализация, самоорганизация и солидарность

Глобализация, самоорганизация и солидарность

Татьяна Федяева: Добрый день, дорогие радиослушатели. В эфире передача «Народный интерес». Сегодня мы пригласили в студию кандидата философских наук Самарина Анатолия Николаевича. Кроме всего прочего, это член Президиума Центрального совета Движения за возрождение отечественной науки. Итак, добрый день, Анатолий Николаевич.

Анатолий Самарин: Добрый день, уважаемые слушатели. Добрый день, сотрудники этой замечательной радиостанции. Мне очень приятно здесь оказаться, потому что Ваша программа оказалась одним из немногих эфирных источников, которое несут, в общем, слово правды. Что по нашим временам очень дорогого стоит. Слушайте его часто, регулярно. И честно говоря, это изрядно поправит ваше психологическое здоровье, укрепит самоощущение верное. Принесет вам чувство собственного достоинства, чего нам не удается получить, скажем, глядя на телевидение.

Татьяна Федяева: Так, Анатолий Николаевич, вы занимаетесь проблемами самоорганизации, проблемами глобализации и солидарности. То есть вы занимаетесь тем, чего нам так не хватает. С глобализацией все понятно, ее более чем достаточно. А вот самоорганизации и солидарности у нас - явный недостаток.

Мы получаем очень много писем. Я сегодня одно письмо процитирую, которое пришло из Кирсановки Московской области от Поляковой. К сожалению, она не указала своего имени. Но вот я предлагаю небольшую цитату из письма: «Встал вопрос о нравственности общества и отдельных людей. С безнравственным, разложившимся, аморальным обществом ничего хорошего не построишь, даже если бы к власти сейчас пришел сам Христос. Да его бы эти и не допустили к власти, а, скорее всего, вновь распяли. Вывод очевиден: сначала нравственность, потом экономика и расцвет страны». Так вот, что первично, а что вторично? Это первый вопрос. Второй, мы вас и пригласили потому, что пока мы будем ждать, когда общество само выздоровеет, больной может и не дожить.

Анатолий Самарин: Но нам приходится в нынешних условиях заниматься самолечением во многом, потому что и общество деградирует, и вот эта безнравственность прогрессирует. И то, что она прогрессирует, имеет целую серию предпосылок. Одна из них как раз та, вот вы упомянули тему глобализации, и мы действительно втянуты, во многих аспектах принудительно в так называемый мировой рынок. Причем, втянуты в нее в не лучшем - вассальном качестве, в роли некой «шестерки» при большой «семерке». Втянуты точно также в мировые политические процессы в качестве предельно зависимого общества и полуколониальной страны. Так вот по ряду обстоятельств усиливается эксплуатация центром мировой экономической и политической системы, Западом усиливается эксплуатация мировой периферии, в которую попали и мы усилиями наших «элит», прилагавших два десятилетия получили у себя эту волну сверхэксплуатации… Около года назад премьер сказал, имея в виду результаты реформ и нынешний кризис: «За что боролись, на то и напоролись», но боролись за это не мы, а они.

Татьяна Федяева: «Элит» в кавычках вы предполагаете?

Анатолий Самарин: «Элит», без всякого сомнения, в кавычках, как псевдоэлиты, лже-элиты. Это деградировавшие, конечно, управленческие слои, которые состоят главным образом из всплывшей наверх во времена смуты «люмпен-бюрократии». И вот, благодаря им, Россия превратилась из исторического субъекта в объект освоения, плохо скрываемого дележа нашего национального достояния. Я хотел бы заметить, что реально мы в стране имеем неоколониальный, компрадорский режим с полукапиталистическими и феодальными элементами.

Татьяна Федяева: Понятно. Анатолий Николаевич, Анатолий Николаевич…

Анатолий Самарин: И вот я сейчас попробую показать, что десолидаризация общества – она была заложена прямо в той программе, которая нам была навязана извне. А программа эта – неолиберальный курс.

Татьяна Федяева: Анатолий Николаевич, я всегда хочу, чтобы разговор носил очень конкретный характер. Что нам делать? Мы понимаем, что происходит что-то не то. Люди не могут объединиться. Раньше был День международной солидарности трудящихся. Теперь все понимают некую парадность этого праздника, но, тем не менее, хотя бы там, когда выходили на демонстрацию, люди общались. Сейчас общество атомизировано. Люди живут каждый сам по себе. И вот той солидарности, о которой вы говорите, нет. Что делать, чтобы эта солидарность у нас появилась? И возможно ли добиться этого?

Анатолий Самарин: Возможно. Дело в том, что мы долгое время жили, в солидаристском обществе с традицией общинности, где, скажем, в истории России, даже еще дореволюционной, крестьяне на селе друг другу помогали. И если был неурожай, помогали продовольствием, если сгорал дом, помогали строить дом. Если, скажем, умирал глава семьи, помогали оставшиейся семье, детям обработать огород, поле. Вот это была очень мощная коллективистская традиция. Она была даже еще усилена в советское время, поскольку она стала частью официальной идеологии. И, скажем, советское предприятие, чем отличалось заметно от западной фирмы? Оно заботилось о людях, организуя не только труд, но и быт. Как будут устроены дети? Смогут ли они поехать в загородный детсад в пионерский лагерь? Как будут отдыхать члены профсоюза? Предприятие хорошее, крепкое строило свой собственный дом отдыха, клуб и так далее. Значит, элемент такой общинности присутствовал в самом этом духе советского коллектива.

Татьяна Федяева: А даже была такая форма, как наставничество. Как бы соединение по вертикали.

Анатолий Самарин: Было, было. Совершенно верно. Дело в том, что тогда худо-бедно, но государство заботилось о воспитании поколения и самого юного, и молодого, поколения. Были определенные программы и в профессиональной части, и в общекультурной части, и на производстве. Пожалуйста, можно было лекции послушать какие-то, можно чему-то учиться при предприятии, а можно было и концерт послушать, предлагалось это иногда даже в цеху между сменами.

Татьяна Федяева: Понятно. Была некая пропаганда, но тем не менее…

Анатолий Самарин: Здесь было нечто большее, чем пропаганда. Вот эти молодые люди, только вставшие на трудовой путь, не были тогда просто брошены, оставлены без внимания. Ведь, когда эти парни предоставлены сами себе, вот они собираются в группочку, которая может стать и асоциальной. И, если нет разумного наставничества, если нет никакой активной роли общества по отношению к ним, они легко превращаются в бандочку. Небольшую такую группировку, которая начнет с мелочей, просто с хулиганства, а кончит – Бог знает чем.

Татьяна Федяева: То есть у человека, точно так же, как и у животных, есть стремление к общению, есть стремление найти себе подобных, общаться.

Анатолий Самарин: Конечно, конечно.

Татьяна Федяева: А вот что там будет внутри греть, это уже…

Анатолий Самарин: Само слово «воспитание» 20 лет выбрасывалось. Оно вот недавно было реабилитировано. Нам говорили, в свободной России свободного школьника нечего воспитывать. Он должен воспитываться семьей. А школа здесь должна умыть руки. А в вузе – тем более. В вуз приходят взрослые люди, ни в коем случае не требуется никакого воспитания. Но мы видим, что на Западе, в западных вузах с их либеральной атмосферой, там даже и то не считают воспитание излишеством. А у нас ситуация была именно такова. Поэтому…

Татьяна Федяева: А почему мы-то на это легко согласились, Анатолий Николаевич? Как это так произошло?

Анатолий Самарин: Думаю, что в каком-то смысле народ оказался обманутым. Очень просто: на продолжении долгих лет мы жили в обществе таком протекционистском, где государство выступало в роли некоего большого отца. Люди привыкли, что государство, власти о них позаботятся. Люди в высокой степени привыкли доверять тому, что идет от власти, рассматривая государство своим. И вдруг они увидели, что что-то происходит «не то». Я все-таки здесь вернусь к одному очень важному элементу либеральной доктрины, о которой уже говорил. Там три пункта. Один, приватизация, и это все знают, чем она заканчивается, и к чему она уже привела, - к развалу экономики. Второй – «дерегуляция» экономики и социальной жизни. Это – все сами должны решать свои вопросы...

Татьяна Федяева: И тогда рынок все расставит на свои места.

Анатолий Самарин: Да, рынок расставит все. И третий, очень важный момент, о котором говорят меньше всего, но он прямо заложен во все это реформирование, должно последовательно производиться поэтапное резкое сокращение потребления, ущемление потребления граждан. Урезание всех социальных программ. А значит, это детские учреждения закрывались. Мы видели, как детские сады прихлопнули и так далее. Аналогично с клубами, библиотеками и т.д. Это раз. И второе, провести в жизнь вот эту радикальную программу, то есть заставить людей срезать в 3 – 4 – 5, в 10 раз потребление можно только при одном обстоятельстве. Это говорил Милтон Фридман, ее главный идеолог, можно только в условиях диктатуры. Он говорил: идеальным реформатором был генерал Пиночет, диктатор в Чили. А господин Милтон Фридман, являвшийся его советником, считается одним из самых знаменитых американских экономистов, который разработал эту программу реформ, как для Чили, так и для нас. Пиночет был образцовым реформатором, - говорил Фридман. Любопытно, что накануне разрушения нашей страны Михаил Сергеевич Горбачев получил Нобелевскую премию. И вот сразу же после того, как ее получил, в газете «Таймс» была опубликована статья под названием «Михаил Сергеевич Пиночет?» И знак вопроса был поставлен. В статье говорилось, что не тянет он на роль Пиночета, в общем, нужен другой кадр. Зачем? Для чего неолибералам нужны Пиночеты? Не только для политической поддержки реформ. Главная функция, и это еще один элемент этой программы либеральной, его блестяще раскрыла знаменитая канадская исследовательница Наоми Клайн. Она показала, главная цель – вызвать шок у населения. Люди только тогда согласятся на все. На все, что угодно.

Татьяна Федяева: Чем хуже, тем лучше.

Анатолий Самарин: Когда они будут в состоянии глубочайшего стресса и шока. Шок и ступор, - вот что нужно вызвать. Это определенная сторона, субъективная составляющая субъективно-психологическая и субъективно-политическая, которая заложена в курсе реформ. И вот в состоянии шока наши люди и жили уже много лет. Шоком была, во-первых, знаменитая «шоковая терапия». Однако Милтон Фридман учил реформаторов, что шок должен поддерживаться. Он не должен закончиться на этом первом этапе.

Татьяна Федяева: Это один шок, потом – бах, вам второй еще.

Анатолий Самарин: Да. И нужны кризисы. Если их нет, то надо создать кризис. Надо людей запугать, выбить из своей колеи так или иначе, то есть для реформ своего рода моральный террор нужен. И тогда с массами можно делать все, что угодно. Так как в условиях шока отключаются вот эти элементы, которые отвечают за солидарность, за сочувствие, за сопереживание, за самоорганизацию.

Татьяна Федяева: То есть тогда вступает в дело вот этот закон зэковский: умри ты сегодня, а я потом. Выжить любой ценой.

Анатолий Самарин: Конечно. Совершенно верно. А народ сразу не понял, что надеяться-то на правящий слой, на госаппарат в нынешних условиях ему не приходится. Ведь публично почти не говорили такие вещи, которые вот сейчас всплывают. Хотя некоторые детали всплывали, конечно, и раньше. Сошлюсь, например, на свежую тему: сейчас обсуждается кругом статья Лужкова и Гавриила Попова. И в ней они рассказали немножко о Гайдаре по случаю его кончины. Главный смысл их публикации был, конечно, в том чтобы отмежеваться от ельцинского окружения, от наиболее рьяных «ельциноидов». Мы де совсем не такие, как окружение Ельцина – вот так авторы преподносят свою роль. Но, тем не менее, они рассказали, кое-что интересное. Один из авторов (скорее всего, это был Гавриил Попов – тогда московский мэр) – информировал Гайдара: в Зеленограде наша медицина зафиксировала 36 смертей из-за голода. На это Гайдар ответил просто: идут радикальные преобразования, с деньгами сложно, а уход из жизни людей, неспособных противостоять этим преобразованиям – дело естественное. Они не вписались. И я его спросил, продолжает автор: «А если бы это были ваши родители?». – «Не задавайте мне дурацких вопросов», - ответствовал Гайдар. Точно также рассуждал Чубайс про миллионы «не вписавшихся». Мы это помним…

Татьяна Федяева: То есть Гавриил Попов более человеколюбив вместе с Лужковым, чем Гайдар?

Анатолий Самарин: Они и пытаются себя представить именно такими. Хотя я вижу по откликам в Интернете, в это мало кто верит. Если, скажем, посмотреть на судьбу поселка «Речник», мы видим, что здесь положение складывается очень похоже.

Татьяна Федяева: Многое. Дорогие радиослушатели, в эфире передача «Народный интерес». Ведущая Татьяна Федяева, звукорежиссер Александр Санников. Мы работаем в прямом эфире. Собеседник «Народного радио» Анатолий Николаевич Самарин, кандидат философских наук и член президиума Центрального совета Движения за возрождения отечественной науки. Мы говорим сегодня о возможности общества и каждого из нас к самоорганизации, о глобализации и солидарности. Вы можете задавать свои вопросы. А вам, Анатолий Николаевич, я тоже предоставляю такую возможность. Что бы вы хотели спросить у наших радиослушателей?

Анатолий Самарин: Друзья, вот меня очень волнует, прямо скажу, волнует вопрос, как часто мы с вами оказываем помощь, помощь не только близким. Близким – это тоже важно, кстати сказать, потому что в наши дни наметилась очень серьезная дистанция, скажем, между детьми и родителями. И те элементы взаимопомощи, которые наблюдались раньше, несколько стали сокращаться. Но еще чаще мы…

Татьяна Федяева: Так, я сокращаю вопрос. Как часто вы оказываете помощь? Вы… Тут еще говорят о знакомых.

Анатолий Самарин: Особенно другим, дальним, не прямым вашим родственникам, а тем, кто подальше. Ведь в нашей стране такое количество людей, которые…

Татьяна Федяева: Итак, первый вопрос: как часто вы оказываете помощь? Готовы ли вы к оказанию помощи? И второй, я продолжу вопрос: что вам мешает в этом случае? Что заставляет, и что мешает?

Анатолий Самарин: Совершенно верно. Что вас побуждает, и что мешает, помочь другим людям, когда вы видите, что эта помощь нужна?

Татьяна Федяева: Итак, это вопрос Анатолия Николаевича нашим слушателям. Пожалуйста, отвечайте. И вы в свою очередь можете задавать вопросы нашему гостю. Телефоны прямого эфира 668-20-98, 629-08-73. Наш почтовый адрес: 125009, Москва, а/я 10, «Народное радио», передача «Народный интерес». Итак, мы продолжаем. Итак, Анатолий Николаевич, сейчас вы затронули вопрос об оказании помощи. А почему солидарность начинается с помощи?

Анатолий Самарин: Солидарность – это, конечно, чувство нашей общности, сопричастность с кем-то. В терминах науки это называется «идентичность». То есть я чувствую, что я принадлежу к этой общности, например, к профессиональной общности, к этому народу, к этой государственно-политической общности. Но это чувство общей принадлежности не прямо вызывает, что называется, какие-то практические последствия или патриотические, скажем, шаги, или помощь пострадавшим, не обязательно, потому что для этого как раз и необходимо наличие тех нравственных установок, о которых спрашивала радиослушательница, она написала вам и о Христе. С нравственной же стороной у нас ситуация действительно катастрофическая. Есть явление, которое научно называется «аномия» – распад моральных и правовых норм. В принципе, для большинства это колоссальная потеря, это удар, это дезориентация, и путь к дезинтеграции общности. Отсюда вытекает невозможность взаимно сотрудничать, взаимодействовать в каком-то деле, потому что нормы задают правила. Правила не явные, но всегда подразумевающиеся, как и с кем взаимодействовать, как оказать помощь и так далее. У меня был и есть знакомый, профессор Е.Кошелев, авиаконструктор. Он очень часто ходил на яхтах по морям и океанам. Он яхтсмен и конструктор самих яхт. И он говорил, какая громадная разница между нами и людьми с Запада. Вот с американцами он часто ходил. Они всегда по углам, все отдельно, все особняком. И когда возникает критическая ситуация, то на них надежды мало, поэтому он говорил, что всегда вынужден был набирать в команду несколько человек своих. Вот свои будут надежнее, потому что они знают, чего можно ожидать, что следует делать без вопросов. Так вот люди утратили эти совместные ориентиры. Посыпался и смысл законодательной базы, и люди пренебрегают законностью, как таковой. Уже – не важно, что можно, а что нельзя, поскольку знают, что законы повсеместно нарушаются. Мораль – все пока еще знают норму «не убий». Но если этого требует бизнес, то в наши дни совершенно легко могут устранить или ликвидировать кого угодно. Без угрызений совести.

Татьяна Федяева: Но я думаю, что среди наших слушателей таких людей нет.

Интересная статья? Поделись с другими!